Надежда — Анна Герман   mp3 — 192kbps — 44Hz — Stereo   ссылка для скачивания MP3   АХТУНГ! Ссылаться на страницы, но не на ФАЙЛЫ!     << ВЕРНУТЬСЯ К СПИСКУ

Слово товарищу Сталину.

ПРИМЕЧАНИЯ СОСТАВИТЕЛЯ. И здесь опять внезапные перемены в умонастроениях репрессивного аппарата позволяют говорить больше о постоянном контроле, чем о сознательном истреблении: многих людей сажают в тот или иной момент в тюрьму в качестве меры устрашения, что отнюдь не дает права говорить об их физическом уничтожении. С другой стороны, когда дело идет об ответственных политических деятелях, их подвергают значительно более серьезной каре в силу той опасности, какую они собой представляют; к тому же само собой разумеется, что в этот период уважение к человеческой жизни упало во всех отношениях (о чем, в частности, свидетельствуют нередкие расправы над женами, взрослыми детьми и родителями главных обвиняемых или существование настоящих массовых расправ). Итак, можно считать, что в период 1935—1939 годов было умерщвлено примерно 400—500 тыс. человек, значительную долю которых составили коммунисты; однако были здесь и многочисленные уголовники (спекулянты и т.п.), расстрелянные в особенно тяжелые моменты в назидание другим. И наконец, остаются люди, осужденные на исправитель- ные работы в различных местах заключения, сильно отличавшихся друг от друга суровостью режима. Поскольку и здесь мы не располагаем советскими данными, я (А. Адлер. — Сост.) придерживаюсь самых умеренных цифр, учитывающих известную «градацию» мер пресечения, подтверждаемую многочисленными свидетельствами и недооцениваемую западными специалистами по вполне очевидным причинам. Таким образом, получается, что к концу периода, в 1953 году, в заключении содержалось примерно 7 млн человек (включая сюда уголовных преступников). Их статус очень различен — от людей, принудительно осваивающих необжитые районы Сибири, до людей, обреченных на постепенное истребление (например, на Колыме). Эта цифра 7 млн человек, возросшая по сравнению с 1939 годом, объясняется массовой депортацией национальных меньшинств (прибалтов, немцев, украинцев, крымских татар, некоторых кавказских народностей и калмыков), обвиненных в сотрудничестве с нацистской Германией. Как правило, эти категории населения были не приговорены к какому-то уголовному наказанию в собственном смысле слова, а осуждены на окончательное переселение из родных мест, что отнюдь не делает эту меру менее противозаконной. Равным образом, после освобождения страны бывшие военнопленные подвергались в большинстве своем бесчисленным проверкам и третировались как люди второго сорта, недостойные доверия; такая же участь постигла и население городов, оккупированных нацистами. Поэтому трудно установить единую норму смертности для всех этих категорий (в частности, большое число уголовников, кажется, сумело выжить благодаря эксплуатации ими политических заключенных и назначению их на низшие административно-технические должности в лагерях). Кроме того, процент смертности менялся в зависимости от общей экономической ситуации, и в годы войны при почти полном истощении продовольственных ресурсов, которые шли на нужды фронта, очевидно, наблюдался соответствующий рост этого процента в национальных масштабах. Было бы, несомненно, чересчур смелым приводить здесь точные цифры — выводы нужно делать исходя из определенных данных: если считать, что до 1953 года в местах заключения содержалось в среднем 4 млн человек и что средняя норма «естественной» смертности достигала 8% в год (я вывожу эту цифру на основании соответствующих данных о смертности французских военнопленных в Германии, следовательно, скорее занижаю данные о - 348 - заключении в местах типа Колымы — Воркуты), то в итоге получится цифра (тоже — скорее заниженная) в 6 млн умерших.

Copyright © Борис Карлов 2001-2012       karlov@bk.ru