Признание (А. Колкер — К. Рыжов) — Мария Пахоменко   mp3 — 192kbps — 44Hz — Stereo   ссылка для скачивания MP3   АХТУНГ! Ссылаться на страницы, но не на ФАЙЛЫ!     << ВЕРНУТЬСЯ К СПИСКУ

Слово товарищу Сталину.

ПРИМЕЧАНИЯ СОСТАВИТЕЛЯ. Вопреки бытующим россказням о якобы самоуправстве, произволе и т.п. Сталина замечу: даже в тех и особенно в тех случаях, когда он был автором основной идеи и когда решение исходило будто бы от него одного лично, Сталин советовался с «коллегией» всегда. Правда, советы, ему подаваемые, могли быть разного качества. Могли быть и рекомендации, которые заведомо потрафляли подсмотренным вкусам и настроениям вождя. Но это уже, согласитесь, другой вопрос. Он неизменно возникает в связи с поведением людей «во власти» и, естественно, решается в зависимости от нравственного уровня власть имущих. Разумеется, пока существует сама эта власть... Сильнейшим политическим оппонентом (и если угодно — соперником) Сталина и при жизни Ленина и потом был Троцкий. В «Письме к съезду» он аттестуется Лениным как «пожалуй, самый способный человек в настоящем ЦК» (Л45. 345), но в дальнейшем срывается и, увы, не подтверждает эту характеристику. Вот что он пишет, в частности, о Сталине: «Поверхностные психологи изображают Сталина как уравновешенное существо, в своем роде целостное дитя природы. На самом деле он весь состоит из противоречий. Главное из них: несоответствие честолюбивой - 403 - воли и ресурсов ума и таланта. Что характеризовало Ленина — это гармония духовных сил: теоретическая мысль, практическая проницательность, сила воли, выдержка — все было связано в нем в одно активное целое. Он без усилий мобилизовал в один момент разные стороны своего духа. Сила воли Сталина не уступает, пожалуй, силе воли Ленина. Но его умственные способности будут измеряться какими-нибудь десятью-две-надцатью процентами, если принять Ленина за единицу измерения. В свою очередь, в области интеллекта у Сталина новая диспропорция: чрезвычайное развитие практической проницательности и хитрости за счет способности обобщения и творческого воображения» (Троцкий Л. Д. К истории русской революции, М., 1990. С. 403). Оставим в покое пресловутых «поверхностных пси -хологов», каковыми могли быть разве что подхалимы и простоватые пропагандисты. Посмотрим на поведение Сталина и Троцкого непосредственно после ухода из жизни Ленина. Оно глубоко содержательно и символично для всего последующего периода. 26 января 1924 года Сталин выступает на II Всесоюзном съезде Советов со своей знаменитой клятвой Учителю «держать высоко и хранить в чистоте великое звание члена партии»; «хранить единство нашей партии, как зеницу ока»; «хранить и укреплять диктатуру пролетариата»; «укреплять всеми силами союз рабочих и крестьян»; «укреплять и расширять Союз Республик»; «укрепить нашу Красную Армию, наш Красный Флот»; «укреплять и расширять союз трудящихся всего мира...» (Сб. 46—51). Троцкий, которого скорбная весть застала на Тифлисском вокзале (18 января, имея полную информацию о состоянии Ленина от лечащего врача Ф. А. Гетье, он, тем не менее, выехал для лечения своей экземы в Сухуми), не бросается в Москву, а ограничивается (так и хочется сказать: отделывается} отсылкой по телеграфу двухстраничной (хотя и яркой) статьи «Об умершем». В ближайшие недели и месяцы оба — и Сталин и Троцкий, первый — в громаде дел, второй — на отдыхе — занимаются теоретической работой. В итоге на свет являются лекции Сталина «Об основах ленинизма» и статья Троцкого «Уроки Октября». С одной стороны, перед нами емкий, систематизирующий труд, простым, понятным широчайшим массам языком излагающий суть ленинского учения; лучшее и по сей день, со всеми издержками своего времени, обобщение новаторского вклада Владимира Ильича в теорию и практику револю-ционно-освободительного движения. То, по чему еще можно учиться и можно учить. С другой стороны, мы имеем интеллигентское эссе, посвященное событиям 1917 года, с рядом субъективистских оценок, с выпячиванием собственной роли в Октябрьском перевороте. С прозрачными намеками на «оппортунизм» всех других членов ЦК. С превознесением ««тихого» восстания столичного гарнизона к середине октября, с того момента, как батальоны по приказу Военно-революционного комитета (читай: Троцкого. — Р. К.) отказались выступить из города и не вышли», «восстания», по отношению к которому «восстание 25 октября имело только дополнительный (?!) характер» (К истории... С. 278, 279). Впоследствии в своей автобиографии Троцкий напишет, что после Февраля он, находясь далеко от Ленина и независимо от него, «давал ту же перспективу, ту же стратегическую линию, что Ленин» (Моя жизнь. Т. 2. М., 1990. С. 50). Могли он, повествуя о себе в Петрограде без Ленина, вынужденного скрываться, упустить случай возвысить себя? «Идол престижа, — писал позднее Троцкий о Сталине, — есть самое прожорливое из всех чудовищ!» (К истории... С. 350). Однако стоит только сопоставить «Об основах ленинизма» и «Уроки Октября», чтобы убедиться: жертвой этого чудовища стал прежде всего сам Троцкий. С

Copyright © Борис Карлов 2001-2012       karlov@bk.ru