ВОКАЛЬНО- ИНСТРУМЕНТАЛЬНЫЙ АНСАМБЛЬ Цветы — Ты и я   mp3 — 128kbps — 44Hz — Stereo   ссылка для скачивания MP3   АХТУНГ! Ссылаться на страницы, но не на ФАЙЛЫ!     << ВЕРНУТЬСЯ К СПИСКУ

В связи с оценками, высказанными американской стороной, интересна и точка зрения помощников Б. Н. Ельцина (Ю. Батурин, Г. Сатаров, А. Лившиц и т. д.), высказанная ими в книге «Эпоха Ельцина. Очерки политической истории».

Авторы отмечают: «Позднее Михаил Сергеевич будет утверждать, что ГКЧП был создан помимо его воли. Однако, как мы знаем теперь, подготовка к введению чрезвычайного положения шла ещё с марта 1991 года с санкции генерального секретаря. Соответствующие документы разрабатывались в Совете безопасности СССР, возглавляемом Горбачёвым».

И далее авторы пишут: «О подготовке заговора знали и американская разведка, и посол США Дж. Мэтлок. Учитывая тогдашнюю доверительность отношений Москвы

и Вашингтона, где продолжалась «горбимания», трудно предположить, что американские власти не предупреждали Горбачёва. Почему же президент СССР не принял мер и в столь сложной обстановке самоустранился, уехав на отдых? Причём не в подмосковную резиденцию, а в Крым, за 2 тысяч километров от Москвы, где назревали роковые события».

Кстати, в ходе расследования действий ГКЧП выяснилось, что ещё в декабре 1990 года председатель КГБ СССР В. А. Крючков поручил бывшему заместителю начальника внешней разведки КГБ СССР В. И. Жижину и помощнику бывшего первого заместителя председателя КГБ СССР В. Ф. Грушко А. Г. Егорову осуществить проработку возможных первичных мер по стабилизации обстановки в стране на случай введения чрезвычайного положения.

С 7 по 15 августа В. А. Крючков неоднократно проводил встречи с некоторыми членами будущего ГКЧП. В этот же период времени В. И. Жижин и А. Г. Егоров по указанию Крючкова провели корректировку декабрьских документов по проблемам введения в стране чрезвычайного положения.

Таким образом, очевидно, что подготовка к ГКЧП шла более полугода. И тем не менее всё было абсолютно не подготовлено. Интересны в связи с этим воспоминания бывшего начальника Аналитического управления КГБ СССР генерал-лейтенанта Н. С.Леонова. В своей книге «Крёстный путь России» он отмечает: «Я был вызван на работу за день до объявления чрезвычайного положения, и мне было предложено набросать проект обращения к советскому народу». И далее Н. С. Леонов продолжает: «Никакого плана проведения и обеспечения репрессивных акций не было, как не существовало разработанного и согласованного плана использования вооружённых сил для обеспечения чрезвычайного положения. Не было подготовлено ни печатных, ни аудиовизуальных материалов, крайне необходимых для политического подкрепления столь ответственной акции. Даже такая элементарная мера, как отключение связи для всех возможных оппонентов, не была предусмотрена. Оставались открытыми все аэропорты и границы».

Я, как бывший майор КГБ СССР, восклицаю следующее: а как же такое вообще возможно? Вслед за мной недоумевает и генерал-лейтенант КГБ СССР Н. С. Леонов в своей книге «Крёстный путь России»: «Не менее поразительным было полное отключение СМИ от политических событий. В руках ГКЧП были Останкинский телецентр, основные радиостанции, но они молчали. На всех каналах лилась классическая музыка или показывали ставший эталоном бездеятельности балет «Лебединое озеро». Историкам современности и политологам не известны другие случаи аналогичной бездеятельности в моменты, когда, казалось бы, шла борьба за власть, за судьбу страны. Допустить, что, например, В. Крючков профессионально не знал, что делать, невозможно».

Ирина Лагунина: Фриц Эрмарт, специалист по Советскому Союзу, в прошлом высокопоставленный сотрудник ЦРУ. Управление прогнозировало путч, пыталось предупредить Белый дом?

Фриц Эрмарт: Весной и летом этого года мы постоянно докладывали, что политическое напряжение в Москве растёт, что когда-то всё это взорвётся, что Горбачёв пытается играть с обеими сторонами — с консерваторами и либералами, с центристами и с националистами и что вопрос о Новом союзном договоре — это критическое испытание. Такие доклады мы направляли в Белый дом постоянно. Но помните, в июне Гавриил Попов предупредил нас, что в стране готовится переворот. И наш посол получил указание сказать об этом Горбачёву.

Ирина Лагунина: Мы вернёмся к этому интервью, но сначала — воспоминания. Раннее утро 19 августа 91-го в Москве. Для Вашингтона, кстати, это поздний вечер 18-го.

Роберт Гейтс, книга «Из тени»: «Обычно мы с Брентом Скоукрофтом делили отпуск Буша в штате Мэн, причём я проводил с президентом первую часть отпуска. Так что 17 августа 91-го мне выпало вручить президенту ежедневную сводку новостей ЦРУ. В ней говорилось: вероятность того, что консерваторы вступят в дело в ближайшие дни, очень высока. «Возрастает опасность того, что сторонники «жёсткой руки» пойдут на военные действия», — писало ЦРУ и показывало, какие действия предприняли консервативные советские круги для того, чтобы подготовить захват власти. Мы сидели на террасе дома Буша с видом на Атлантический океан. Он спросил меня, насколько серьёзной, с моей точки зрения, была ситуация в Москве и стоит ли полагаться на информацию управления. Я объяснил ему значение церемонии подписания нового союзного договора, назначенной на 20 августа, и сказал, что, на мой взгляд, предупреждение очень серьёзно.

На следующий день, в воскресенье, я вернулся в Вашингтон, а моё место рядом с Бушем занял Скоукрофт. Обычно он ложился спать поздно. И около половины двенадцатого он позвонил мне и сказал, что слышал по Си-Эн-Эн, что в Москве, возможно, произошёл переворот. Может быть, я что-то уже знаю об этом? Не могу ли я справиться в ЦРУ? За ночь пришла информация о домашнем аресте Горбачёва и о тех, кто совершил путч. Похоже было, что в нём участвовали все: военные, КГБ, министерство внутренних дел, партия.

Казалось, что успех путча неизбежен, если принять во внимание, как развивались события в СССР в последнее время. Но к утру у нас в Вашингтоне появилось ощущение, что что-то не то, чего-то в московском путче не хватало. Почему по-прежнему работали телефоны и факсы и в Москву, и из

Москвы? Почему почти не изменилась рутинная жизнь? Почему не была арестована демократическая «оппозиция» — ни в Москве, ни по стране? Как этот новый режим допустил, что оппозиция забаррикадировалась в здании парламента и туда свободно приходили люди? У нас появилась мысль, что, может быть, организаторы путча не смогли собрать все свои силы и ситуацию ещё можно как-то спасти.

Утром, когда президентский самолёт уже направился в Вашингтон, я получил письмо от Ельцина президенту Бушу. Ельцин был за баррикадами в здании парламента заявлял о своей решимости сопротивляться и призывал президента Буша поддержать сопротивление путчу. Это было сильное письмо, и я позвонил на борт номер 1 Скоукрофту, чтобы зачитать его. После совещания с президентом Скоукрофт вышел к журналистам в салоне самолёта и сделал намного более жёсткое заявление, нежели то, с каким выступил президент Буш утром, когда у нас ещё не было полной информации о происходящем в Москве.

На следующее утро, когда противостояние вокруг здания парламента усилилось, Буш попытался позвонить Горбачёву, но не дозвонился. Тогда он решил позвонить Ельцину в парламентское здание, хотя все мы скептически предупреждали, что ему это не удастся. К нашему изумлению, его тут же соединили. Организаторы путча даже не отключили телефонные линии в здании парламента. Звонок Буша был большой поддержкой и для Ельцина, и для остальных людей у парламента. А единогласное и категоричное осуждение путча со стороны западных лидеров, несомненно, помогло оппозиции — оно и морально поддержало её, и заставило организаторов путча засомневаться в своих действиях».

Copyright © Борис Карлов 2001-2012       karlov@bk.ru